«Мама, проживи за всех!»
Людей, испытавших ужасы войны, с каждым годом становится меньше.
Они помнят немного, но у каждого осталось в памяти одно-два события, которые и в старости будоражат сознание, приходят во сне.
Марии Михайловне Шиколай идет 90-й год рождения. Она по-прежнему стройна и подвижна, несмотря на свой преклонный возраст. Застала я свою героиню за чтением последнего номера «Янаўскага краю». А на столе лежало несколько объемных изданий кроссвордов, сканвордов и «Друг пенсионера». Заметив мой удивленный взгляд, она сказала:
– Это то, что заставляет работать мозг. Не будешь тренировать его – засохнет. А еще читаю книги, без очков, смотрю советские фильмы и новостные каналы в социальных сетях. Не люблю современные сериалы. Они ничему хорошему не учат. Показывают вранье в семье, красивую жизнь и бессмысленную трату родительских денег…
Узнав цель моего визита, Мария Михайловна категорически отказывалась давать интервью, ссылаясь, что ничего сверхъестественного в ее жизни не было. С помощью дочери, которая у нее гостила, удалось разговорить. Видели, что вспоминать было трудно, но мы и не торопили.
– До войны наша семья жила в Снитово, а после нее осталась только я, – начинает свое повествование Мария Михайловна. – Помню, как на повозке ехали в Яново, как загрузились в товарный вагон на Германию. Ждали отца, а он пришел радостный, что удалось договориться и мы возвращаемся обратно. Мне показали, куда бежать, и я, схватив сестру за руку, бежала по высокой ржи. Не помню, как нас нашли родители, но в Снитово мы не поехали, а остановились на каком-то хуторе вблизи Горбахи. Папа приходил к нам. Бабушка говорила, что он был в партизанском отряде имени Лазо. Возможно, и мы были в партизанском семейном лагере. Но это только мои предположения. После освобождения нашего района отец сразу ушел воевать в действующую армию, а мы с другими семьями (в основном женщины и дети), сложив свои пожитки, направились в Снитово. В обозе были третьими, а мы с сестрой сидели в конце повозки. В тот момент нашу радость омрачало только отсутствие отца. К нам подошла мама. Она раскрыла руки, чтобы обнять нас, но только успела сказать: «Доченьки…», как какой-то грохот заглушил ее слова. Дальше я ничего не помню. Как рассказывали бабушке очевидцы, на мине подорвалась только наша повозка. Погибли мама с сестрой, лошадь и вещи разнесло вдребезги. А меня откинуло в сторону, присыпало песком, и только согнутая в локте рука, торчащая из-под земли, указала на мое местонахождение. Люди опомнились быстро, и вот таким чудом, без царапин, осталась жива. Я плакала и звала маму, а все молчали. В Снитово из Старых Клёнок за мной приехала бабушка и рассказала о произошедшем. В конце утешила: «Ты, Марийка, не сирота. У тебя батько есть». Но в том же 1944 году он умер от тяжелого ранения в госпитале Винницкой области. Незадолго до своей смерти в госпитале встретился с родным братом, который вернулся живым с
войны. С помощью интернета его внуки разыскали местонахождение братской могилы, в которой похоронен мой отец.
Бабушка жила с семьей сына, и я вместе с ними. После окончания войны перевезли в Клёнки мой родительский дом, и мы стали жить отдельно. В 9 лет пошла в школу. Училась хорошо, и по окончании 7 классов встал вопрос: идти за средним образованием или приобретать специальность. У бабушки было четыре сестры и брат. Они помогали растить меня: благодаря им мы не голодали, и одевали меня не хуже других. Вот этот женсовет из крестьянок решил, что, пока они в силе, я должна получить образование. В 1952 году поступила в Пинское педагогическое училище. Мне дали общежитие, но поскольку на кровати спали по двое, то я четыре года жила на квартире, за которую платили 3 рубля в месяц. Бабушки говорили: «Это отец за тебя платит». Пенсия была 5 рублей, а вот сколько стипендия, не помню. По окончании, в 1956 году, получила две специальности: старший пионервожатый и учитель начальных классов. Направили на работу в Мотольский детский дом старшей пионервожатой с зарплатой 45 рублей, а через два года перешла, уже будучи замужем и с дочерью на руках, в школу учителем начальных классов. Теперь трудно представить, что первая школа размещалась в нескольких отдаленных друг от друга зданиях. В классах было по 40 и более человек. Кроме как читать, писать и считать, нужно было еще научить всех работать в коллективе. Дети приходили с нулевой базой знаний. Не было школьной формы, но в школу одевали лучшее. Не хватало школьных принадлежностей. Первое полугодие писали простыми карандашами, а после – чернильными ручками. И первоклассников на улице можно было узнать по выпачканной чернилами одежде. Тетради в частую косую линейку приучали детей к красивому почерку. Разумеется, кто-то писал лучше, кто-то хуже, но буквы были ровные, с одинаковым наклоном. Помнится, что до начала 70-х годов был такой урок, как чистописание. К нему малыши готовились серьезно. Чтобы написать красиво, надо было проявить аккуратность, усидчивость и терпение. А еще надо было научить любить читать, а родителей приходилось убеждать, что хорошее чтение развивает мышление и познавательную активность. В читающих семьях дети быстрее осваивали технику чтения. Многих приходилось доучивать после уроков, и в этом был свой плюс. Одних подстегивали насмешки одноклассников, а другие просто не успевали запомнить объяснение учителя на уроке. Это серьезно мотивировало в учебе. А когда уходили на каникулы, всегда просила: «Читайте хотя бы одну страницу в день, а если понравится четверостишие, не поленитесь – выучите наизусть». Несмотря на школьное расписание, у нас был фактически ненормированный рабочий день.
Перед педагогами Советского Союза на первый план выдвигались идеологические задачи. В соответствии с установками того времени в процессе воспитания и обучения учителя были проводниками идей Коммунистической партии.
– В канун Великой Октябрьской социалистической революции принимали первоклассников в октябрята, – продолжает моя собеседница. – Это был целый ритуал. В 3-м классе вступали в пионеры. К этому событию учили наизусть «Клятву пионера» и пионерские песни. Читали книги о пионерах-героях, газету «Пионерская правда». Я думаю, что и теперь бывшие пионеры второй Мотольской школы помнят, как строем под звуки горна и барабана 19 мая – в День рождения пионерской организации им. В.И. Ленина – шли в урочище «Криница», где проходила торжественная линейка, жгли костер и пели патриотические песни.
В то время было строгое воспитание. В школе работало много учителей-мужчин, в том числе и фронтовики. Это
серьезно влияло на качество воспитания. Кроме того, что ставили нерадивых учеников в угол, учитель запросто мог взять его за ухо и «погладить» указкой, а тот родителям не жаловался, потому как знал: «...будзе йсці навука туга, падгоніць бацькава папруга». У советских школьников было право на бесплатное получение образования и обязанность хорошо учиться. Всё, что к этому прилагалось, было прописано в Правилах школы.
В работе учителя начальных классов есть одна особенность: педагогический стаж делится на периоды продолжительностью в четыре года.
– Каждый раз с приходом новых первоклашек я сама испытывала волнение, как будто впервые шла в школу, – делится педагог. – Помню торжественное открытие второй школы. Было много гостей. Не назову точную цифру, но без малого 650 учеников сели за парты, когда закрыли Дедовичскую восьмилетку и разгрузили первую школу. Классы и коридоры просторные, пахло краской. Сложился хороший молодой педагогический коллектив. Кроме опытных учителей, пришли выпускники педвузов. Они были не местные, это вносило свой колорит в общую атмосферу. Первый директор Антон Иванович Заяц запомнился хорошо поставленной грамотной речью. А еще в школе появились группы продленного дня. Это облегчило труд и учителей, и родителей. Я работала с воспитателем Еленой Лукьяновной Минюк. Мы, воспитанные в традициях старой школы, старались из несмышленых малышей подготовить ответственных и самостоятельных школьников, привить им любовь к знаниям и труду.
До сих пор у Марии Михайловны отличная память и огромное жизнелюбие. За свою педагогическую деятельность вырастила не одно поколение детей. Ее 35-летний трудовой путь, посвященный воспитанию подрастающего поколения, отмечен Почетными грамотами Министерства просвещения БССР, Министерства просвещения СССР, наградами районного и областного уровней, медалью «Ветеран труда».
– Я была требовательна и к своим детям, – упоминает о личном Мария Михайловна. – Моя дочь Людмила хорошо читала уже в 4 года. Закончила школу с золотой медалью, Московскую сельхозакадемию им. Тимирязева с отличием и в Казахстане, куда вышла замуж, – педагогический институт. Работала преподавателем в сельхозтехникуме. Сын Саша тоже хорошо учился, но решил приобрести рабочую профессию и стал водителем. А меня по-прежнему энергией заряжают пять внуков и 13 правнуков. Жаль, что возраст не позволяет погостить в Минске, Москве, в нескольких городах Казахстана и в африканском Катаре. В 2018 году дочь устроила мне праздник. Привезла семьи своих троих детей вместе с невестками, зятем, внуками и правнуками, здесь добавилась семья сына – и такое застолье получилось! Это было трогательно до глубины души. Теперь приезжают, как у кого получится. В прошлом году внучка с семьей прилетала из Катара, а теперь гостит старший внук из Москвы. Всем нравится Мотоль и Беларусь. Думаю, что они с теплотой будут вспоминать малую родину и своих предков. Я современная бабушка. Встречаюсь с ними в интернете. Помню даты рождений, поздравляю, дарю деньги и удивляюсь, что подарки теперь не в моде. Старший внук сына заботливо спрашивает: хватает ли мне пенсии на жизнь. Утром и вечером общаюсь по связи с дочерью, и она ко мне приезжает два раза в год. Сын с невесткой живут на соседней улице, а младший внук ежедневно готовит у меня уроки. Хотя в доме живу одна, но, как видите, я не одинока. А еще у меня теперь в коллегах коллектив Мотольской участковой больницы. Благодаря врачам Е.П. Шиколай, Е.И. Деркач, Е.Н. Марзан и медсестрам я радуюсь жизни. А сын любит подбодрить: «Ты, мама, должна жить долго. Твоя бабушка прожила 94 года, а ты за всех проживи – больше сотни».
Людмила Сергеева.