Телефоны рекламного отдела "Янаўскага краю" +375 1652 2 15 02 +375 29 635 01 17 Email: zviazda@brest.by

Люди и судьбы

Красивые люди малой родины, или Еще одна быль о любви

Количество просмотров:

У них не было растянутых во времени романтических рандеву под луной, пылких признаний в нежных чувствах. Не приходилось прятаться от пристальных взглядов слишком любопытных сельчан. Не было у них головокружительного свадебного вальса и белоснежной фаты невесты. И не кричали им традиционное «горько!» хмельные гости, потому что не было свадьбы, только скромная роспись в книге регистраций браков, а период ухаживаний парня за девушкой исчислялся всего лишь несколькими встречами, да еще желанными письмами друг другу.

Да, довольно короткими были свидания влюбленных, зато очень длинной оказалась их совместная жизнь. В июне любящая чета – Василий и Надежда Шумило – отметят «железную» свадьбу. Эти 65 долгих лет в браке – красноречивое свидетельство крепких отношений, доказанных долгими годами.

Любви прикосновенье

Останавливаюсь у деревянного дома со ставнями. Над головой распахнуло крыло высокое ясное небо. По окрестностям расплывается тишина, настоянная сладковато-медовым благоуханием цветущих садов. Здесь, на безлюдье, вдруг явственно ощущаю душой целительную ауру этих мест. Трилисски… Тры лыскы (три леска, три леса) – вероятно, отсюда произошло название деревни. В полной мере удостовериться в непогрешности топонима, в том, насколько он соответствует действительности, в этот день мне не довелось. Но опушку одного из лесов, прилегающих к поселению, все же увидела, когда провожала взглядом убегающую в дальний конец селения ленту песчаной дороги.
На мгновение возникло желание – немедленно туда, под малахитовую сень белоствольных берез, выпустивших из тугих почек на свет молодую упругую листву. Но… на меня призывно смотрели улыбчивые окна избы…
Отворяя дверь, пропускаю вперед шаловливый солнечный луч, шустрым котенком проскользнувший в сени. Встречаюсь с хозяйкой. Эта невысокого роста, худощавая женщина с добрым лицом, в по-деревенски повязанном на голову платочке, несмотря на свои восемь с половиной десятков лет, все еще довольно подвижна, приветлива и миловидна.
Приглашая пройти в переднюю часть избы, Надежда Степановна объясняет, что там ожидает хозяин – Василий Андреевич. Он не может выйти навстречу гостям: уже два года незрячий. Седовласый девяностолетний мужчина, внешне бодрый, опрятно одетый, охотно включается в разговор.
В залитой солнечным светом комнате слушаю очередную трогательную историю двух человеческих жизней, соединенных в одну судьбу, и светло становится на душе от волнующего прикосновения любви.

Даже солнце по-особому светило

Летние ночи короткие, не успеешь задремать, как первые петухи оповестят околицы о приближении рассвета. Заботливо укутанная звездным небесным пледом, деревенька спит. Только на танцплощадке беззаботно веселится молодежь. В эту ночь на вечеринке не одна деревенская красавица с замиранием сердца поглядывала на молодого бравого солдата из соседней деревни Дружиловичи, пришедшего в отпуск из армии. После завершения танцевальной программы военный пошел провожать девчат в Трилисски. Но задержал у калитки дома только одну — девятнадцатилетнюю Надежду, на пять лет младше его.
Через несколько дней Василий отбыл для дальнейшего прохождения службы в воинскую часть. Весь предстоящий год он будет писать девушке нежные письма, с трепетом ожидать ответа на свои послания. А потом снова будет встреча, и поведет парень любимую в сельский Совет, чтобы засвидетельствовать их брак. Скоро, очень скоро окончится очередной отпуск (поскольку солдат подписал контракт о сверхсрочной службе), наступит разлука на полтора года. Но разве могло расставание разрушить ту вдохновенную радость, которая поселилась в сердцах влюбленных?! С той памятной встречи для них даже солнце стало светить по-особому.
Свадьбу молодожены мечтали сыграть после возвращения Василия из армии, но обое были безотцовщиной. О пиршестве пришлось забыть.

Все было: слякоть и пороша…

Молодая семья обосновалась в отчем доме супруги. Женщина работала санитаркой в аптеке, которая определенное время размещалась в ее же доме, в одной из частей строения (позже переместилась в Дружиловичи). В трудовой книжке женщины — всего одна запись, профессии она отдала четыре десятка лет.
Немногим более (порядка сорока двух лет) составляет трудовой стаж Василия: мужчина трудился поначалу в химлесхозе, затем завхозом в Дружиловичской больнице, а после ее закрытия — кладовщиком на животноводческом комплексе, впрочем, и на других ответственных участках работ в местном хозяйстве.
Радостью супругов были дочери — Ольга и Нина. Девочки росли в атмосфере любви и взаимоуважения. Никогда в доме не возникало безрассудных конфликтов, унизительных сцен, серьезного недоразумения.
— Детей своих мы приучали к труду, — рассказывает Василий Андреевич.
— Они росли послушными, — добавляет Надежда Степановна. — Слово родительское понимали.
И по прошествии лет, когда сестры уже сами стали бабушками (кстати, у Василия Андреевича и Надежды Степановны четверо правнуков), дом родительский остается надежным пристанищем, куда всегда хочется возвращаться из повседневной городской суеты.
Чаще других, находясь на заслуженном отдыхе, наведывается в деревеньку Ольга. В свое время окончив Брестский педагогический институт имени А. С. Пушкина по специальности “химия и биология”, она связала свою трудовую биографию с воспитанием дошкольников: супруга, сотрудника МЧС, направили на службу в Брест, а Ольге удалось подыскать вакансию в детском саду. “Приросла” женщина душой к малышам и не стала в будущем менять работу.
— Я и сейчас все еще в детском саду, — шутит Ольга Васильевна. — Няньчусь с внучатами. Внучке всего два годика. Такая потешная. Говорить начинает, да так хорошо, — радуется женщина. — Внучек — третьеклассник. Но и ему необходимы бабушкино внимание и забота. Мне в радость такие хлопоты. Как говорится, своя ноша не тянет. Но, несмотря на востребованность в городе, выкраиваю время, чтобы съездить на малую родину. И не только потому, что родители нуждаются в помощи: сердце зовет в отчий дом.
— Внукам нашим всегда здесь нравилось, — подхватывает тему Василий Андреевич. — Двое сыновей Ольги, а также две дочери Нины с удовольствием проводили в деревне каникулы. Помогали нам по хозяйству, картошку копали, в лес за черникой бегали.
— Даже мальчишки не отлынивали. Насобирают черники, сдадут ягоду, — разговор продолжает Надежда Степановна. Лицо ее освещается улыбкой. В уголках глаз собираются теплые лучики. Видимо, что-то хорошее припоминает старушка, что бальзамом на душу. В следующую минуту она и с нами делится этими своими воспоминаниями:
— “Дай, бабушка, копеек на конфеты”, — просят пострелята. А я им говорю: “Так у вас же есть свои деньги, полученные за сданную чернику. Вот и купите конфет”. Смотрю — а внучата-то и не торопятся в магазин. Спрашиваю: “Почему не идете в магазин?”
“Так уж как-то не хочется конфет”, — отвечают.
— Выросли внуки. Старость наша пришла. Жить стало неинтересно, — вздохнув, пригорюнился Василий Андреевич. — Сижу вот на диване…
Он сожалеет о том, что не может быть хозяином на собственном подворье: руки-ноги есть, а глаза не видят. Вот бы, как раньше, взять косу в руки — уложить густые шелковистые травы в покосы. Глядишь — утра как и не бывало. А без работы день долог. Ночи без сна длинны.
— Вспоминается вся жизнь, — признается дедушка. — И детство, вовсе не беззаботное, наполненное крестьянским трудом: и коров пас, и пахал, и на сенокосе под палящим солнцем спину гнул. И во время войны горя хлебнул. В горячем сорок четвертом после прохождения курса обучения участвовал в разминировании дороги и прилегающих территорий в окрестностях Одрижина. В один из дней кто-то из нас наступил на прыгающую мину — четверо ребят были ранены, двое убиты. Не приведи Господь видеть смерть в шаге от себя, ужасную, безжалостную смерть.
И до сей поры не зарубцевалась рана на сердце Василия Андреевича. А еще старик вспоминает молодого немца (немало воды утекло, а имя его и теперь помнит — Франк), который, отступая вместе с фронтом, выносил из войны в будущую жизнь неоспоримую истину, выстраданную на собственной шкуре: война schlecht (плохая).
Василий Андреевич проводит ладонью по лбу, как будто только что выполнил изнуряюще трудную работу — так тяжелы-горьки воспоминания.
В комнату щедрым потоком льются солнечные лучи, пробиваясь сквозь полупрозрачное полотно гардин. Я вдруг замечаю, какого ярко-синего цвета у моего собеседника глаза. Нет, не бледного незабудкового, и даже не небесно-голубого, а глубокого, сапфирового.
— Вы хоть немножко видите? — невольно залюбовавшись стариком, не удержавшись, спрашиваю я. Но и после того, как получаю отрицательный ответ, не могу поверить: совсем не похожи эти удивительные васильковые глаза на безжизненные, слепые.
— Ну, а это лучезарное сияние солнца? — с надеждой смотрю на Василия Андреевича.
Но, увы…

И «ох» добрэ вдвох,

— очень точно подметила Надежда Степановна, рассуждая о том, что вдвоем легче идти по жизни. — Есть кому «пожалиться», разделишь боль на двоих — она уже не кажется нестерпимой.
С наступлением теплых дней супруги любят выйти во двор, скоротать время на лавочке. Сядут рядышком. Надежда Степановна расскажет своему Василию о том, как пышно цветет высокая груша за соседским забором, как жизнерадостно раскрывает лепестки душистая сирень у окна избы, а на загуменье оделась в зеленое кружево из листьев вековая липа, храня свою страшную быль, а быть может, всего лишь передаваемую из поколения в поколение вымышленную легенду о матери, которая, до смерти ошпарив  кипятком, похоронила под деревом врага, замыслившего убить ее ребенка.
Поговорят, порадуются-погорюют старики и в который раз с благодарностью подумают: слава Всевышнему, что дождались нового дня, что есть они друг у друга.
А потом к ним присоединится ближайшая соседка, которая живет через несколько домов. Разговор пойдет о наболевшем, непременно затронет тему вымирания деревни. Опустели избы. Смотрят на мир пустыми глазницами окон, не открываются форточки, чтобы впустить в дом свежесть весеннего утра, густым ковром расстилаются в подворьях некошеные травы — некому косить травостои. И все же, невзирая на не радужные реалии, родные края для местных жителей остаются самым благодатным местом на земле.

Послесловие

Покидая Трилисски, думалось о том, что еще одна быль о любви ляжет на газетные страницы. За время беседы с юбилярами слово «любовь» в привычном сочетании звуков не звучало. Зато неоднократно произносились слова «взаимопонимание», «уважение», «забота», «доверие», «нежность», подчеркивалось, как радостно быть половинками единого целого.
Так что же это, если не любовь?! Любовь… Самая настоящая, проверенная временем, обласканная счастьем, закаленная трудностями и невзгодами, которой не становится меньше с годами. И, как говорила героиня одной из телепередач, теперь старикам не стоит бояться, что их сердца однажды остановятся: они уже давно им не принадлежат, продолжая биться в сердцах их детей, внуков, правнуков.

Ирина СОЛОМКА.
Фото автора.