О сокровенном расскажет баян
Возможно, воспоминание о дороге, ведущей в агрогородок Ополь, где несколькими годами ранее намечался семинар для работников учреждений культуры Ивановщины, бесследно затерялось бы в лабиринтах памяти. За прошедший отрезок времени мало ли произошло событий более значимых. Эка невидаль! Пустынное шоссе, окунутое в серое майское утро… Непритязательный автобус. Сосредоточенные лица пассажиров, погруженных в свои мысли.
«Работники культуры – обыкновенные люди, обремененные рутинными хлопотами, – подумалось с разочарованием. – Неординарными, фееричными они бывают только на сцене, талантливо играя отведенную им роль».
Неожиданно раздается в тишине благозвучная мелодия, разбуженная к жизни сочным женским голосом. Первые ноты звучат негромко, сдержанно, словно вокалист пробует их на вкус или сомневается в том, что делает. Затем песня, лирическая, задушевная, заявляет о себе более уверенно, и вскоре ей, подхваченной дружным хором исполнителей, становится уже тесно в ограниченном пространстве автобуса.
Как же украсила мир эта песня! Словно дуновение ласкового ветра, прикоснулась бережно с сердцу, омыла его теплотой. Даже привычная глазу весенняя озимь за окном вмиг вспыхнула яркими изумрудными бликами.
Певуньей, преобразившей блеклую, будничную обстановку в атмосферу праздника, оказалась Алла Самоховец, руководитель сельского Дома культуры
аг. Яечковичи.
Детство непоседливой девчушки из д. Верхустье было таким же, как и у большинства ее сверстниц. Сельские дети отличались непритязательностью в быту, не требуя роскоши, комфорта, непременно приучались к труду.
– У родителей моих – Василия Семёновича и Евгении Демидовны Масюк – имелся гектар земли, в своем хозяйстве они содержали коня, двух коров, – совершает экскурс в прошлое Алла Васильевна. – Это же надо было прополоть растения, заготовить сена для живности. Траву косили обычными косами – работы непочатый край.
Рукам девочки знакомы были и прохладная гладкость свекольной ботвы, и грубая твердость стеблей льна, и упругость коровьего вымени. Но еще ранее, чем познать секреты сельскохозяйственного труда, Алла почувствовала интерес к музыке.
– Мама однажды призналась, что, возвращаясь с работы, она через расшторенное окно наблюдала, как я, находясь в доме, вдохновенно пела, держа в руках табуретку и «играя» на ней, – улыбается рассказчица. – Я настолько сильно хотела научиться играть на аккордеоне, что даже видела это во снах.
– Любовь к музыке мне и передалась от мамы – прекрасной певуньи, которая знала очень много народных песен, – со слезами на глазах повествует моя собеседница. – Вместе с сестрой Клавдией исполняли их в два голоса. Необычайно весело проходили деревенские свадьбы. Говорили, если приглашены Женя с Клавдией, то свадьба будет незабываемой. Мама и тетя переодевались в цыган, были главными персонажами этого популярного свадебного обряда-инсценировки.
Алла начала посещать в музыкальной школе занятия по классу аккордеона. Встал вопрос приобретения инструмента для дома. Поехали родители в райцентр за покупкой. Но в магазине аккордеона… не оказалось, зато были немецкие баяны Weltmeister, которые славятся высоким качеством, надежностью и насыщенным звуком – купили баян. «То ж тэе самэ», пояснили они свое нестандартное решение. С тех пор тандем «баянистка и баян» незыблем. Баяну Алла Васильевна доверяет свои мысли, чувства, самые заветные желания.
Ярко запечатлелся в памяти Аллы Васильевны день, когда собралась подавать документы для поступления в Гродненское культпросветучилище. Путь предстоял долгий: необходимо было ехать автобусами из Иванова в Пинск, затем – из Пинска в Гродно.
– Из Верхустья в Иваново меня привез брат велосипедом, – вспоминает женщина. – До отправления автобуса оставалась уйма времени, и я, дабы скоротать его, затолкала вещи в камеру хранения и поспешила к подружке (младшей сестре Ларисы Георгиевны Дричиц) домой. Без опоздания пришла затем на автостанцию, счастливая, удобно устроилась в «Икарусе». Скользила извилистой лентой впереди автобуса дорога, мелькали за окном здания, деревья, поля. «Сумка!» – в какой-то момент пронзает внезапная мысль. Сумка-то в камере хранения осталась, а вместе с ней и документы. Паника захлестнула меня с головой, перехватило дыхание. Что делать? Сказать водителю, чтобы остановился, стесняюсь. В окрестностях деревни Огово, где размещалась воинская часть, попросили остановить автобус солдаты. Я – за ними следом. «Девушка, это не ваша остановка! – кричит водитель вслед. Но до водителя ли было… В суматохе чувств бегу в Иваново! Запыханная-взмыленная, влетаю к родителям подруги и умоляю ее брата Бориса отвезти меня на «Яве» в Пинск. Забрав сумку в камере хранения, мы несемся на мотоцикле на всех парах, поскольку до отправления автобуса в рейс времени в обрез.
Годы учебы, познавательные, насыщенные, промчались вихрем. И вот уже вчерашняя студентка, получившая за каникулярный месяц права на управление мотоциклом, каждое утро направляется из родительского дома на место своей работы – в д. Яечковичи – на «Яве» с красной коляской.
«Девушка ездит на «Яве»! – удивлялись сельчане. – К тому же на баяне играет!»
Деревня Алле понравилась при первом же знакомстве с ней. Здесь проживало много молодежи. Да и местный колхоз «Заря коммунизма» являлся преуспевающим, а руководитель его И.И. Савенко считал организацию досуга делом необходимым и поддерживал все творческие идеи и проекты.
– Участников художественной самодеятельности было порядка сорока человек, – рассказывает Алла Васильевна. – Это представители разных профессий, люди заинтересованные, увлеченные. Репетиции, случалось, затягивались до полуночи. И у всех хватало сил, энтузиазма идти на следующий день на работу. В смотрах-конкурсах коллективов, различных культурных мероприятиях артисты колхоза всегда отмечались в числе лучших.
Щедрой горстью отмерив Алле Васильевне успехов в ее деятельной профессиональной жизни, судьба поскупилась на личное счастье для нее. Так сложилось, что, едва со-
единившись, две – ее и мужа – дороги, разошлись в разных направлениях. Но всё же этот короткий период жизненного пути женщины был очень весомый, ключевой, можно сказать, определивший все последующие годы: родились на свет двойняшки Людмила и Ваня – мамины радость и тревоги, смысл ее жизни.
Всю неисчерпаемую нежность своего сердца отдавала молодая мать своим любимушкам, прививала им любовь ко всему живому, стремилась приучать к труду, ответственности. Когда у дочери и сына обнаружился музыкальный талант, стареньким мотоциклом – и в жару, и в мороз, и в слякоть – отвозила их в музыкальную школу. И наплакалась, и нагоревалась, поднимая их на ноги. А счастья-то, счастья сколько – большого, чистого – подарили и продолжают дарить Алле Васильевне ее дети. Сегодня они уважаемые в районе люди, самозабвенные профессионалы в сфере культуры: Иван Васильевич – заведующий Одрижинской ДШИ, Людмила Ва-
сильевна – заместитель директора по учебно-воспитательной работе Ивановской детской хореографической школы искусств.
Материнское счастье Аллы Самоховец продолжается во внуках Павле и Арсении. Шестилетний Арсений охотно помогает старшим во всех домашних делах, а девятиклассник Павел четко знает, что не будет изменять семейной традиции и продолжит династию работников культуры. На творческом поприще он уже имеет свои значимые достижения.
Алла Васильевна продолжает трудиться в СДК аг. Яечковичи. Сегодняшний коллектив художественной самодеятельности «Полесяночка» – не столь многочисленный, как раньше, но довольно известный своей творческой деятельностью, активно участвует в культурной жизни Ивановщины, сохраняя самобытные традиции родного края.
– Как формируется репертуар? – интересуюсь. – Выбор произведений ведь не является случайным?
– Песню нужно почувствовать, выносить ее в своем сознании и сердце, – поясняет женщина. – Бывает, застрянет какая-то мелодия или строчка из песни в голове, и с ней засыпаю; просыпаюсь утром – а она вновь звучит во мне, преследует неотступно. Так и приходит произведение в мою жизнь.
– О чем мечтаете, Алла Васильевна, в расцвете лет и творческой деятельности? – пытаюсь докопаться до сокровенного. – Собираетесь сельскую жизнь поменять на городскую?
На минуту устанавливается тишина. По глазам женщины читаю, что взгляд ее направлен внутрь себя. Прежде чем что-то сказать, она спрашивает ответа у своего сердца.
– Мечтаю восстановить родительский дом, – вздыхает сокрушенно. – Непросто это будет осуществить: большая работа предстоит. Но продать его – никогда, пока живу. Ни-за-что! Усадьба в Верхустье – мое, родное. Если бы даже хлеба не было, не продала бы. Родину и маму
не продают.
– Деревенская я, – добавляет тихо, немного помолчав, словно доверяет мне заветную тайну. – Люблю мою деревеньку за безмятежные вечера, живописную природу, за пение петухов по утрам. Здесь стежки пахнут травами и откликаются в косовицу голосом отца, рушники на иконах помнят тепло маминых рук. Папа, мама… Труженики мои беспросветные… Жалею, что так много не успела им сказать…
Женщина недоговаривает. Но это как раз тот случай, когда молчание красноречивее всяких слов. Мне кажется, я чувствую, как щемит ее сердце. Всё так же молча Алла Васильевна берет в руки баян.
– Посію гурочкы нызько над водою, сама буду полываты дрібныю слёзою, – растягивая меха, выводит бархатным голосом певунья. – Ростітэ, гурочкы, в чытыры радочкы. Ны бачыла мылынького чытыры годочкы, – пронзают тишину трогательные слова любимой песни Евгении Демидовны, которую дочь проносит сквозь годы и память. В эти мгновения не только певунье, но и мне, как сквозь призрачную дымку, видится высокое ясное небо, весеннее зеленое поле, расплыв-
чатые очертания женской фигуры на фоне этой бескрайней дали – каждый из нас видит свою маму…
Пятьдесят (!) лет жизни отдала Алла Васильевна любимому делу.
– Я не работаю в сфере культуры – я ей служу, – отмечает женщина, подчеркивая не столько механическое выполнение обязанностей ради заработка, сколько свою безграничную влюбленность в профессию, безоглядную преданность ей.
Вслушиваясь в неторопливую речь моей собеседницы, ее прочувствованную исповедь о прожитом, осознаешь, что судьба Аллы Васильевны – волнующий мир, который она чистосердечно открывает землякам. И нет ничего невероятного в том, что в этом необъятном мире, наверное, остается и что-то, хранимое в глубине души, недоступное широкой аудитории. Но о нем, о самом сокровенном, расскажет баян. Нужно лишь обнаженным сердцем вслушаться в его проникновенный голос.
Ирина Соломка.